Рассказывают, что шейх Махмуд из Акки ненавидел бахаи.
Рассказывают, что шейх Махмуд из Акки ненавидел бахаи.
В то время как многие из его соотечественников постепенно осознали, насколько они были неправы, и говорили о заключенных только слова признательности и похвалы, шейх Махмуд оставался непреклонным в своей ненависти. Однажды он присутствовал на
встрече, где люди говорили об Абдул-Баха как о хорошем, замечательном человеке. Шейх больше не мог этого выносить и бросился бежать, сказав, что выведет этого Аббаса-эффенди на чистую воду. В безудержном гневе он бросился в мечеть, где, как он знал, можно было найти Абдул-Баха в этот час, и накинулся на Него с кулаками.
Учитель посмотрел на шейха с такой безмятежностью и достоинством, которыми мог обладать только Он, и напомнил ему слова Пророка Мухаммада: “Будьте щедры к гостю, даже если он неверный”.
Шейх Махмуд отвернулся. Его гнев испарился, как и его ненависть. Он ощущал лишь глубокое чувство стыда и горького сожаления. Он прибежал домой и запер дверь. Несколько дней спустя он пошел прямо в присутствие Абдул-Баха, пал ниц и просил прощения: “Какую дверь, кроме твоей, я могу искать; на чью щедрость я могу надеяться, кроме твоей? ”». Он стал преданным бахаи.
В то время как многие из его соотечественников постепенно осознали, насколько они были неправы, и говорили о заключенных только слова признательности и похвалы, шейх Махмуд оставался непреклонным в своей ненависти. Однажды он присутствовал на
встрече, где люди говорили об Абдул-Баха как о хорошем, замечательном человеке. Шейх больше не мог этого выносить и бросился бежать, сказав, что выведет этого Аббаса-эффенди на чистую воду. В безудержном гневе он бросился в мечеть, где, как он знал, можно было найти Абдул-Баха в этот час, и накинулся на Него с кулаками.
Учитель посмотрел на шейха с такой безмятежностью и достоинством, которыми мог обладать только Он, и напомнил ему слова Пророка Мухаммада: “Будьте щедры к гостю, даже если он неверный”.
Шейх Махмуд отвернулся. Его гнев испарился, как и его ненависть. Он ощущал лишь глубокое чувство стыда и горького сожаления. Он прибежал домой и запер дверь. Несколько дней спустя он пошел прямо в присутствие Абдул-Баха, пал ниц и просил прощения: “Какую дверь, кроме твоей, я могу искать; на чью щедрость я могу надеяться, кроме твоей? ”». Он стал преданным бахаи.