Мэй Боллс (Максвелл) была одной из пятнадцати удачливых паломников, которых принимали в городе-тюрьме с декабря 1898 г. по начало 1899 г.
Мэй Боллс (Максвелл) была одной из пятнадцати удачливых паломников, которых принимали в городе-тюрьме с декабря 1898 г. по начало 1899 г. Она записала свои впечатления в книге Раннее паломничество — божественной истории любви!
На Святой Земле, воздух которой был «пропитан ароматом роз и цветов апельсина», она обрела Абдул-Баха, любовь, мудрость и мягкость Которого пронизали ее душу.
В Акке Святое Семейство освободило свои покои, чтобы паломникам было удобно. Каждое утро Учитель спрашивал их о счастье и здоровье, а ночью желал им «прекрасных снов» и хорошего отдыха. Там в течение трех драгоценных дней и ночей они не слышали ничего, «кроме упоминания о Боге». Никогда и нигде больше она не видела такого счастья и не слышала столько смеха. Учитель не желал слез. Однажды Он попросил некоторых паломников, тронутых до слез, больше не плакать ради Него. Только когда все полностью успокоились, Он стан наставлять друзей. Она написала: «Мы узнали, что быть с Абдул-Баха — это вся жизнь, радость и блаженство. Нам было суждено узнать, что Его Присутствие — очищающий огонь. Паломничество в Святой город — не что иное, как горнило, в котором испытываются души; где золото очищается, а шлак истребляется. Казалось невозможным, чтобы когда-либо снова наши слова и действия побуждались чем-то иным, помимо любви. Тем не менее в тот же день в своей комнате с двумя верующими я высказалась против брата в истине, находя в нем недостатки и своими словами давая выход злобе, закравшейся в мое собственное сердце. Пока мы все еще сидели вместе, наш Учитель, который навещал бедных и больных, вернулся и немедленно послал за моей духовной матерью Луа, которая была с нами. Он сказал ей, что во время Его отсутствия один из Его слуг плохо отзывался о другом и что Его сердце огорчало то, что верующие не любили друг друга или что они говорили против какой-то души. Затем Он велел ей никому не рассказывать об этом, а молиться. Чуть позже мы все пошли ужинать, и мое черствое сердце не осознавало своего заблуждения, однако когда я посмотрела в лицо моего любимого Учителя и встретилась с Ним взглядом, таким полным нежности и сострадания, я была поражена в самое сердце. Ибо каким-то дивным образом Его глаза говорили со мной; в этом чистом и совершенном зеркале я увидела свое жалкое “я” и
залилась слезами. Некоторое время Он не обращал на меня внимания, и все любезно продолжали ужинать, пока я сидела в Его бесценном Присутствии, смывая слезами некоторые из своих грехов. Через несколько мгновений Он повернулся ко мне, улыбнулся и несколько раз произнес мое имя, как если бы звал меня к Себе. В краткий миг такое сладостное счастье охватило мою душу, мое сердце утешилось такой безграничной надеждой, что я поняла, что Он очистит меня от всех моих грехов».
На Святой Земле, воздух которой был «пропитан ароматом роз и цветов апельсина», она обрела Абдул-Баха, любовь, мудрость и мягкость Которого пронизали ее душу.
В Акке Святое Семейство освободило свои покои, чтобы паломникам было удобно. Каждое утро Учитель спрашивал их о счастье и здоровье, а ночью желал им «прекрасных снов» и хорошего отдыха. Там в течение трех драгоценных дней и ночей они не слышали ничего, «кроме упоминания о Боге». Никогда и нигде больше она не видела такого счастья и не слышала столько смеха. Учитель не желал слез. Однажды Он попросил некоторых паломников, тронутых до слез, больше не плакать ради Него. Только когда все полностью успокоились, Он стан наставлять друзей. Она написала: «Мы узнали, что быть с Абдул-Баха — это вся жизнь, радость и блаженство. Нам было суждено узнать, что Его Присутствие — очищающий огонь. Паломничество в Святой город — не что иное, как горнило, в котором испытываются души; где золото очищается, а шлак истребляется. Казалось невозможным, чтобы когда-либо снова наши слова и действия побуждались чем-то иным, помимо любви. Тем не менее в тот же день в своей комнате с двумя верующими я высказалась против брата в истине, находя в нем недостатки и своими словами давая выход злобе, закравшейся в мое собственное сердце. Пока мы все еще сидели вместе, наш Учитель, который навещал бедных и больных, вернулся и немедленно послал за моей духовной матерью Луа, которая была с нами. Он сказал ей, что во время Его отсутствия один из Его слуг плохо отзывался о другом и что Его сердце огорчало то, что верующие не любили друг друга или что они говорили против какой-то души. Затем Он велел ей никому не рассказывать об этом, а молиться. Чуть позже мы все пошли ужинать, и мое черствое сердце не осознавало своего заблуждения, однако когда я посмотрела в лицо моего любимого Учителя и встретилась с Ним взглядом, таким полным нежности и сострадания, я была поражена в самое сердце. Ибо каким-то дивным образом Его глаза говорили со мной; в этом чистом и совершенном зеркале я увидела свое жалкое “я” и
залилась слезами. Некоторое время Он не обращал на меня внимания, и все любезно продолжали ужинать, пока я сидела в Его бесценном Присутствии, смывая слезами некоторые из своих грехов. Через несколько мгновений Он повернулся ко мне, улыбнулся и несколько раз произнес мое имя, как если бы звал меня к Себе. В краткий миг такое сладостное счастье охватило мою душу, мое сердце утешилось такой безграничной надеждой, что я поняла, что Он очистит меня от всех моих грехов».