Другой пример Его щедрости также касается ковра, одного из «самых изысканных», когда-либо созданных в Персии. Сотканный из «чистейшего шелка с узором в виде розового сада и окаймленный тяжелым витым шнуром из настоящего золота», он был куплен у торговцев после Первой мировой войны. С большим трудом, из-за транспортных проблем, его доставили в Хайфу через Афганистан и Индию.
Когда щедрый паломник прибыл после утомительного многодневного путешествия, он отнес ковер в Дом паломников, расположенный рядом с Усыпальницей Баба, и расстелил его на полу.
Абдул-Баха прибыл и «тотчас спросил смотрителя, чей это ковер, и когда ему ответили, Он сказал, что столь ценное произведение искусства не должно быть на полу, где оно может испачкаться, и Он приказал его свернуть и убрать. Тогда паломник сказал Абдул-Баха, что ковер был привезен для Него, и Он ответил, что такой прекрасный подарок следует поместить в Усыпальницу Бахауллы и что Он перенесет его туда Сам».
Через несколько дней местные верующие и паломники отправились с Абдул-Баха в Бахджи. Они сели на поезд в Хайфе, чтобы добраться до Акки. Друзья более зрелого возраста добрались из Акки в Бахджи на повозке. Учитель ехал на Своем ныне знаменитом белом осле, а те, что помоложе шли пешком.
Паломник с Востока «предложил Учителю немного шоколада, и Он поделился им с другими». Он рассказал следующее: «Мы попросили дозволения Учителя петь, и когда Он милостиво разрешил нам, мы начали петь. Я не помню, что это были за песни, были ли они нашими песнопениями или другими песнями, но я знаю, что никогда в своей жизни я не чувствовал себя таким счастливым, как тогда, когда пел в присутствии Учителя, и я уверен, что все остальные ощущали то же самое. Добравшись до Бахджи, мы пообедали, а затем Абдул-Баха расстелил ковер в Святой Усыпальнице, и таким образом моя надежда сбылась».