Когда Абдул-Баха впервые прибыл в Англию, он гостил у одной знакомой в деревне недалеко от Лондона. Очевидная бедность вокруг него в этой богатой стране весьма огорчала его. Он выходил в город в белом тюрбане и длинном персидском пальто, и все взоры были прикованы к этому странному посетителю, который, как говорили людям, был “святым человеком с Востока”. Естественно, дети притягивались к нему, следовали за ним, тянули его за пальто или за руку, и он тут же брал их на руки и нежно обнимал. Это, безусловно, радовало их, и дети никогда не боялись Абдул-Баха, но что их радовало и поражало еще больше, так это то, что когда их ставили на ноги, они обнаруживали в своих маленьких ладошках шиллинг или шестипенсовик из вместительных карманов длинного пальто “святого Человека”. Такие серебряные монеты были редкостью в их жизни, и они с радостью бежали домой, чтобы рассказать историю о щедром незнакомце с Востока, явно имевшем бесконечный запас сияющих шестипенсовиков.
Дети толпились вокруг него, и было роздано столько шестипенсовиков, что дама, которая принимала у себя Абдул-Баха, встревожилась и стала обсуждать этот вопрос с мисс Робартс, также гостившей в ее доме. “Досадно! — возмутились они. — Он приходит к нам, ничего не принимая, и все время дает нашему народу! Так не может продолжаться!”
В тот день Абдул-Баха подарил много серебряных монет, и люди приезжали из соседних деревень, неся своих детей, чтобы получить благословение от “святого Человека” — и, конечно же, шесть пенсов! Около девяти часов вечера дамы решили, что больше никто не должен встречаться с Абдул-Баха в ту ночь. Пока они ждали возле коттеджа, по тропинке подошел мужчина, одного ребенка он нес на руках, а другие держались за него. Однако когда он захотел встретиться со “святым Человеком”, ему строго сообщили, что с ним нельзя встретиться, он очень устал и лег спать. Мужчина вздохнул, говоря: “О, я прошел шесть миль издалека, чтобы увидеть его. Мне очень жаль!”
Хозяйка сурово ответила, чувствуя, что путешествие было мотивировано желанием получить монету в шесть пенсов, возможно, больше, чем религиозным энтузиазмом; мужчина вздохнул глубоко как никогда, и уже собирался уходить, когда внезапно из-за угла дома появился Абдул-Баха. То, каким образом он обнял этого мужчину и всех детей, было настолько изумительным, что сердца слишком бдительных друзей растаяли, и когда он, наконец, отправил домой непрошеных гостей, утешив их, преисполнив их сердца радости и дав им пригорошни шестипенсовиков, эти две дамы, глядя друг на друга, сказали: “Сколь мы были неправы! Мы больше никогда не станем пытаться управлять Абдул-Баха!”»