Когда Абдул-Баха был в Дублине, Он останавливался в маленькой гостинице. Женщина, жившая в то же время в этой гостинице, рассказывает такую историю.
Когда Абдул-Баха был в Дублине, Он останавливался в маленькой гостинице. Женщина, жившая в то же время в этой гостинице, рассказывает такую историю.
Однажды ранним утром она случайно выглянула в окно и увидела Абдул- Баха, который расхаживал по комнате и диктовал своему секретарю. В это время мимо гостиницы проходил старик в очень грязной, рваной одежде. Абдул-Баха послал секретаря, чтобы тот позвал его. Когда человек приблизился, Абдул-Баха вышел навстречу, чтобы поздороваться. Он взял руку старика в Свою и улыбнулся, приветствуя его будто старого друга. Потом Он поговорил с ним несколько минут, пытаясь подбодрить старика. Наконец тот все-таки улыбнулся, хотя и довольно грустно. Во время разговора Абдул-Баха заметил, что брюки старика такие рваные, что едва прикрывают тело. “Мы должны что-то сделать”, сказал Он.
Было очень раннее утро, поэтому на улице не было ни души. Абдул-Баха отошел в тень стены, и стал возиться под своим плащом. Затем Он наклонился, и Его брюки упали на землю. Он закутался в плащ, и, повернувшись к старику, протянул ему Свои брюки. “Господь с тобой”, сказал Он. Потом вернулся к Своему секретарю и продолжал диктовать ему, как будто ничего особенного не случилось.
Однажды ранним утром она случайно выглянула в окно и увидела Абдул- Баха, который расхаживал по комнате и диктовал своему секретарю. В это время мимо гостиницы проходил старик в очень грязной, рваной одежде. Абдул-Баха послал секретаря, чтобы тот позвал его. Когда человек приблизился, Абдул-Баха вышел навстречу, чтобы поздороваться. Он взял руку старика в Свою и улыбнулся, приветствуя его будто старого друга. Потом Он поговорил с ним несколько минут, пытаясь подбодрить старика. Наконец тот все-таки улыбнулся, хотя и довольно грустно. Во время разговора Абдул-Баха заметил, что брюки старика такие рваные, что едва прикрывают тело. “Мы должны что-то сделать”, сказал Он.
Было очень раннее утро, поэтому на улице не было ни души. Абдул-Баха отошел в тень стены, и стал возиться под своим плащом. Затем Он наклонился, и Его брюки упали на землю. Он закутался в плащ, и, повернувшись к старику, протянул ему Свои брюки. “Господь с тобой”, сказал Он. Потом вернулся к Своему секретарю и продолжал диктовать ему, как будто ничего особенного не случилось.