В 1911 г. в маленький пригород Бостона под названием Медфорд приехала женщина из Лондона, чтобы рассказать о мучениках в ранние дни веры Бахаи.
В 1911 г. в маленький пригород Бостона под названием Медфорд приехала женщина из Лондона, чтобы рассказать о мучениках в ранние дни веры Бахаи. Уильям Рэндалл был одним из гостей, приглашенных в дом Мэриан Уильямс Конант. Г-н Рэндалл никогда не слышал о вере Бахаи, но испытывал умеренный интерес. Когда вечер закончился, и он пожимал руку выступавшей, которая показала фотографии ранних мучеников, она посмотрела на него и сказала: «Г-н Рэндалл, вы единственный человек в этой комнате, кто уловил дух этого вечера. Я пришлю кого-нибудь к вам, чтобы рассказать вам о вере Бахаи».
Г-н Рэндалл был поражен, но поблагодарил ее и ушел. Прошло несколько недель. Однажды утром он, сидя за столом и подняв взгляд, увидел стоявшего перед ним Харлана Обера. На него сразу же произвели впечатление взгляд Харлана и его искренность. Присев, Харлан начал рассказывать ему о вере Бахаи.
Г-н Рэндалл издавна живо интересовался религией. Рожденный католиком, он стал англиканцем, но ушел в движения теософии, Христианской науки и новой мысли; он изучал древние религии. Он чувствовал, что знает все, что нужно знать о религии. В тот момент у него не было реального интереса к изучению новой веры, но г-н Обер был настойчив. Шли месяцы, Харлан Обер неоднократно заглядывал к Уильяму Рэндаллу, уговаривая его учиться, рассказывая ему все больше об этой новой Вере.
Когда Абдул-Баха приехал в Бостон в 1912 г., Харлан сказал своему нерадивому ученику: «Ты должен пойти и увидеть Его».
Г-н Рэндалл воспротивился, но в конце концов согласился послушать лекцию Учителя в Бостоне. Внимая Ему, он подумал, что этот Человек определенно был очень великим, истинным Святым.
В конце лекции, когда г-н Рэндалл выходил из зала, он услышал, как один из секретарей Абдул-Баха спросил: «Кто может быть здесь достаточно любезным, чтобы купить Абдул-Баха виноградного сока? Ему он очень нравится, и Он хотел бы немного отведать его после Своей лекции». Инстинктивно г-н Рэндалл ответил:
«Я был бы весьма рад его принести». В аптеке на углу он купил шесть бутылок виноградного сока и отнес их в гостиницу, где остановился Учитель. Он мог бы отдать их тому, кто доставил бы их Абдул-Баха, поскольку он не хотел впутываться в это дело. Когда он вышел из лифта, его быстро вовлекли в разговор с друзьями, которые стояли рядом. С трудом отдавая отчет своим действиям, он передал эти бутылки одному из секретарей Учителя.
Затем секретарь вернулся со стаканом виноградного сока на подносе и сказал г-ну Рэндаллу: «Поскольку вы были столь любезны, чтобы принести сок Абдул-Баха, не отведаете ли вы его, г-н Рэндалл?» Ему не понравилась эта идея, однако он не хотел показаться нелюбезным и согласился, но планировал поставить поднос на ближайший стол и быстро уйти. Он отдернул небольшую занавесь перед дверью Учителя, увидел как раз нужный стол и поставил поднос. Когда он уходил, довольный тем, что не потревожил Абдул-Баха, который был совсем один в дальнем конце комнаты, и, казалось, спал, Учитель открыл глаза и, глядя на него, сказал:
«Садитесь». Чувствуя себя не в силах отказать, г-н Рэндалл сел на диван в центре комнаты. Абдул-Баха удобно устроился в кресле и закрыл глаза. Уильям Рэндалл сидел неподвижно несколько мгновений, а затем начал злиться, думая, что Учитель не знает, в чьем присутствии Он сидит. Он злился все больше и больше. Он задавался вопросом: «Что это значит, что я должен сидеть в присутствии этого Старца, пока Он дремлет?»
Он хотел встать и выйти из комнаты, но решил, что не стоит так выпутываться из затруднительного положения. Абдул-Баха сказал ему сесть здесь, и он не должен проявлять грубость. Затем ноги его стали цепенеть и неметь. Все его тело начало затекать.
Даже его накрахмаленный и жесткий воротник — он гордился тем, что тот никогда не сминался на публике — опустился. В приступе ярости внутренний голос сказал: «Ты изучил все великие религии мира, и что хорошего они принесли тебе, ибо ты не можешь сидеть в присутствии старца в течение двадцати минут с миром и хладнокровием?» Когда эта мысль поразила г-на Рэндалла, Абдул-Баха открыл глаза и сказал: «Интеллект — это хорошо, но пока он не станет слугой сердца, от него мало пользы». Затем Учитель улыбнулся г-ну Рэндаллу и отпустил его. Он не спал. Г-н Рэндалл никогда не забывал слов Учителя — они стали поворотным моментом в его жизни.
Г-н Рэндалл был поражен, но поблагодарил ее и ушел. Прошло несколько недель. Однажды утром он, сидя за столом и подняв взгляд, увидел стоявшего перед ним Харлана Обера. На него сразу же произвели впечатление взгляд Харлана и его искренность. Присев, Харлан начал рассказывать ему о вере Бахаи.
Г-н Рэндалл издавна живо интересовался религией. Рожденный католиком, он стал англиканцем, но ушел в движения теософии, Христианской науки и новой мысли; он изучал древние религии. Он чувствовал, что знает все, что нужно знать о религии. В тот момент у него не было реального интереса к изучению новой веры, но г-н Обер был настойчив. Шли месяцы, Харлан Обер неоднократно заглядывал к Уильяму Рэндаллу, уговаривая его учиться, рассказывая ему все больше об этой новой Вере.
Когда Абдул-Баха приехал в Бостон в 1912 г., Харлан сказал своему нерадивому ученику: «Ты должен пойти и увидеть Его».
Г-н Рэндалл воспротивился, но в конце концов согласился послушать лекцию Учителя в Бостоне. Внимая Ему, он подумал, что этот Человек определенно был очень великим, истинным Святым.
В конце лекции, когда г-н Рэндалл выходил из зала, он услышал, как один из секретарей Абдул-Баха спросил: «Кто может быть здесь достаточно любезным, чтобы купить Абдул-Баха виноградного сока? Ему он очень нравится, и Он хотел бы немного отведать его после Своей лекции». Инстинктивно г-н Рэндалл ответил:
«Я был бы весьма рад его принести». В аптеке на углу он купил шесть бутылок виноградного сока и отнес их в гостиницу, где остановился Учитель. Он мог бы отдать их тому, кто доставил бы их Абдул-Баха, поскольку он не хотел впутываться в это дело. Когда он вышел из лифта, его быстро вовлекли в разговор с друзьями, которые стояли рядом. С трудом отдавая отчет своим действиям, он передал эти бутылки одному из секретарей Учителя.
Затем секретарь вернулся со стаканом виноградного сока на подносе и сказал г-ну Рэндаллу: «Поскольку вы были столь любезны, чтобы принести сок Абдул-Баха, не отведаете ли вы его, г-н Рэндалл?» Ему не понравилась эта идея, однако он не хотел показаться нелюбезным и согласился, но планировал поставить поднос на ближайший стол и быстро уйти. Он отдернул небольшую занавесь перед дверью Учителя, увидел как раз нужный стол и поставил поднос. Когда он уходил, довольный тем, что не потревожил Абдул-Баха, который был совсем один в дальнем конце комнаты, и, казалось, спал, Учитель открыл глаза и, глядя на него, сказал:
«Садитесь». Чувствуя себя не в силах отказать, г-н Рэндалл сел на диван в центре комнаты. Абдул-Баха удобно устроился в кресле и закрыл глаза. Уильям Рэндалл сидел неподвижно несколько мгновений, а затем начал злиться, думая, что Учитель не знает, в чьем присутствии Он сидит. Он злился все больше и больше. Он задавался вопросом: «Что это значит, что я должен сидеть в присутствии этого Старца, пока Он дремлет?»
Он хотел встать и выйти из комнаты, но решил, что не стоит так выпутываться из затруднительного положения. Абдул-Баха сказал ему сесть здесь, и он не должен проявлять грубость. Затем ноги его стали цепенеть и неметь. Все его тело начало затекать.
Даже его накрахмаленный и жесткий воротник — он гордился тем, что тот никогда не сминался на публике — опустился. В приступе ярости внутренний голос сказал: «Ты изучил все великие религии мира, и что хорошего они принесли тебе, ибо ты не можешь сидеть в присутствии старца в течение двадцати минут с миром и хладнокровием?» Когда эта мысль поразила г-на Рэндалла, Абдул-Баха открыл глаза и сказал: «Интеллект — это хорошо, но пока он не станет слугой сердца, от него мало пользы». Затем Учитель улыбнулся г-ну Рэндаллу и отпустил его. Он не спал. Г-н Рэндалл никогда не забывал слов Учителя — они стали поворотным моментом в его жизни.