Одним из наиболее ярких примеров невозмутимости Абдул-Баха была Его реакция на возможную личную трагедию, еще одну ссылку или казнь. Его проблемы были вызваны поведением нарушителей Завета, тех бахаи, которые не приняли Завет Бахауллы с Его последователями, согласно которому после Его ухода они должны обратиться к Абдул-Баха, «Наивеличайшей ветви», как к главе веры Бахаи и единственному толкователю ее учения. Эти люди хотели для себя такого же лидерства и с этой целью были готовы выдвигать чудовищные и ложные обвинения против Абдул-Баха. Действительно, ходили слухи, что Учитель строил крепость на горе Кармель, где на склоне на видном месте находилась Усыпальница Баба. Они даже утверждали, что Он собрал армию из тридцати тысяч человек, чтобы свергнуть самого султана (Абдул-Хамида).
Учитывая нестабильность, охватившую в то время Турцию, и опасения султана по поводу надвигавшегося восстания, была назначена комиссия по расследованию, и Абдул-Баха вызвали в суд.
Он мужественно «разоблачил абсурдность этих обвинений, ознакомил членов комиссии с положениями Завета Бахауллы в поддержку Своих доводов, выразил готовность подчиниться любому приговору, который мог вынести суд. Он красноречиво подтвердил, что если они закуют Его в цепи, протащат Его по улицам, будут проклинать и высмеивать Его, бросать в Него камни и плевать, подвесят Его на общественной площади и изрешетят Его пулями, Он сочтет это большой честью, поскольку Он, таким образом, пойдет по стопам и разделит страдания Своего возлюбленного Вождя, Баба». Ситуация была настолько серьезной, что паломничество было временно приостановлено, почта обрабатывалась в Египте, а не в Хайфе, а священные Писания бахаи передавались в надежное хранение. Количество встреч в доме Абдул-Баха было сокращено, а соглядатаи постоянно следили за действиями Учителя.
Тем не менее Хранитель писал: «Именно в эти тревожные времена, в самый драматический период Его пастырства, когда в лучшие дни Своей жизни и с полным приливом сил Он с неиссякаемой энергией, изумительным спокойствием и непоколебимой уверенностью инициировал и неустанно продвигал различные усилия, связанные с этим пастырством». Именно в эти годы, хотя все еще находясь в стенах города-тюрьмы Акка, Он никогда не позволял прерывать работы по строительству Усыпальницы Баба». О Его переписке Хранитель отметил: «Очевидцы засвидетельствовали, что в течение того тревожного и опасного периода Его жизни они знали, что Он писал собственноручно не менее девяноста Скрижалей в день и проводил много ночей, от заката до рассвета, в уединении Своей спальни, занимаясь перепиской, вести которую в дневное время Ему не позволяло бремя Его многочисленных обязанностей». Описание этого периода, данное Хранителем в книге Бог проходит рядом (глава XVII), помогает осознать поразительный размах и разнообразие деятельности и достижений Абдул-Баха в это время.
«Хладнокровие Абдул-Баха было настолько невозмутимым, что пока ходили слухи, что Его могут выбросить в море, или сослать в Физан в Триполитании, или повесить на виселице, Он, к изумлению Своих друзей и окружающих и к удивлению Своих врагов, сажал деревья и виноградную лозу в саду Своего дома, плоды которых Он повелел Своему верному садовнику Исмаилу-ака, когда утихнет буря, сорвать и раздать тем же друзьям и врагам по случаю их визита к Нему».
Учитель знал, о чем говорил, когда писал: «О вы, возлюбленные Бога, сделайте твердой вашу поступь в Его Деле с такой решимостью, чтобы вы не поколебались, даже если мир постигнут самые ужасные бедствия. Ни о чем, ни при каких условиях не тревожьтесь».