Смеяться — это прекрасно. Смех — духовное раскрепощение.
Однажды летом в Дублине, штат Нью-Гэмпшир, был устроен обед в доме миссис Парсонс, которая «пригласила около двадцати человек, все выдающиеся люди из разных слоев общества, на встречу с Абдул-Баха. Были представители культуры, науки, искусства, состоятельных кругов, политики, прогрессивных кругов».
«Большинство из присутствовавших на этом приеме знали об истории жизни Абдул-Баха не много, и, пожалуй, ожидали от Него лекции о вере Бахаи. Хозяйка предложила Учителю поговорить с ними о Бессмертии. Обед шел своим чередом, все сказанное не выходило за рамки обычной светской любезности, и хозяйка предоставила слово Абдул-Баха, чтобы Он, как она рассчитывала, побеседовал на духовные темы.
В ответ Он спросил, может ли Он рассказать одну историю, а точнее восточную басню, одну из тех, которые были у Него в огромном запасе. Под конец истории все от души смеялись.
Лед тронулся. Гости стали рассказывать истории, о которых им напомнил рассказ Учителя. Лицо Абдул-Баха сияло от радости. Он поведал еще одну басню, а потом еще и еще. Его звонкий смех раздавался в зале. Он сказал, что на Востоке ходит огромное количество таких историй, иллюстрирующих разные стадии человеческой жизни. Многие из них очень остроумные.
Смеяться — это прекрасно. Смех — духовное раскрепощение. Он поведал, что когда они находились в тюрьме и испытывали все немыслимые тяготы и лишения, каждый к концу дня должен был вспомнить самое курьезное происшествие. Подчас было трудно воскресить в памяти такой случай, но всякий раз они смеялись до слез. Он сказал, что счастье никогда не зависит от нашего материального окружения, иначе сколь печальными были бы те годы. Они же всегда пребывали в состоянии безграничного счастья и радости».
Из всего сказанного Им это было единственное, что имело отношение к Нему Самому или к Божественному Учению. Однако незадолго до окончания приема в зале наступила такая тишина и воцарилась такая атмосфера почтительности, каких «не смогла бы вызвать ни одна научная лекция».
«Когда гости разошлись и Абдул-Баха стал собираться в гостиницу, Он вдруг подошел к хозяйке вечера и со Своей слегка задумчивой улыбкой (по ее словам, почти как ребенок, ждущий похвалы) спросил, довольна ли она Им».
«Большинство из присутствовавших на этом приеме знали об истории жизни Абдул-Баха не много, и, пожалуй, ожидали от Него лекции о вере Бахаи. Хозяйка предложила Учителю поговорить с ними о Бессмертии. Обед шел своим чередом, все сказанное не выходило за рамки обычной светской любезности, и хозяйка предоставила слово Абдул-Баха, чтобы Он, как она рассчитывала, побеседовал на духовные темы.
В ответ Он спросил, может ли Он рассказать одну историю, а точнее восточную басню, одну из тех, которые были у Него в огромном запасе. Под конец истории все от души смеялись.
Лед тронулся. Гости стали рассказывать истории, о которых им напомнил рассказ Учителя. Лицо Абдул-Баха сияло от радости. Он поведал еще одну басню, а потом еще и еще. Его звонкий смех раздавался в зале. Он сказал, что на Востоке ходит огромное количество таких историй, иллюстрирующих разные стадии человеческой жизни. Многие из них очень остроумные.
Смеяться — это прекрасно. Смех — духовное раскрепощение. Он поведал, что когда они находились в тюрьме и испытывали все немыслимые тяготы и лишения, каждый к концу дня должен был вспомнить самое курьезное происшествие. Подчас было трудно воскресить в памяти такой случай, но всякий раз они смеялись до слез. Он сказал, что счастье никогда не зависит от нашего материального окружения, иначе сколь печальными были бы те годы. Они же всегда пребывали в состоянии безграничного счастья и радости».
Из всего сказанного Им это было единственное, что имело отношение к Нему Самому или к Божественному Учению. Однако незадолго до окончания приема в зале наступила такая тишина и воцарилась такая атмосфера почтительности, каких «не смогла бы вызвать ни одна научная лекция».
«Когда гости разошлись и Абдул-Баха стал собираться в гостиницу, Он вдруг подошел к хозяйке вечера и со Своей слегка задумчивой улыбкой (по ее словам, почти как ребенок, ждущий похвалы) спросил, довольна ли она Им».