Никому из тех, кто встречался с ним, не дано усомниться в его величии и власти.
Во введении к Повествованию путешественника, переведенном на английский с персидского Эдвардом Г. Брауном из Кембриджского университета мы читаем про Абдул-Баха следующее:
«Даже среди лучших представителей его народа,— красноречивых, находчивых, утонченных,— вряд ли найдется человек, более красноречивый, более готовый привести довод, более способный дать пример и лучше знающий священные книги иудеев, христиан и мусульман. Наблюдая эти качества, вкупе с его манерами, одновременно величавыми и дружескими, я уже нисколько не удивлялся тому влиянию и уважению, каким он пользуется даже за пределами круга последователей своего отца. Никому из тех, кто встречался с ним, не дано усомниться в его величии и власти».
«Даже среди лучших представителей его народа,— красноречивых, находчивых, утонченных,— вряд ли найдется человек, более красноречивый, более готовый привести довод, более способный дать пример и лучше знающий священные книги иудеев, христиан и мусульман. Наблюдая эти качества, вкупе с его манерами, одновременно величавыми и дружескими, я уже нисколько не удивлялся тому влиянию и уважению, каким он пользуется даже за пределами круга последователей своего отца. Никому из тех, кто встречался с ним, не дано усомниться в его величии и власти».