Мои идеалы стали меняться практически сразу после первой встречи с Абдул-Баха. Помню, примерно в это время заболела молодая и горячо любимая супруга одного из моих прихожан. Это случилось через несколько недель после того, как я попал под это божественное влияние. Я не был бахаи. Я еще не принял Бахауллу как Богоявление. Я очень мало знал о том, что называли «положением» Абдул-Баха. Но я был очарован видением духовной красоты, и надежда на духовное совершенство словно стальными канатами притягивала меня к себе. Я постоянно читал Сокровенные Слова, Семь Долин, Книгу Несомненности, прекрасные молитвы. И когда этот друг пришел ко мне как к своему священнику и со слезами на глазах просил помолиться за выздоровление его жены, добавив, что врач оставил ей мало шансов, что она слабеет с каждым днем и что его последнее упование было на милость Бога, я инстинктивно обратился к молитвам за исцеление из молитвенника бахаи. Вместе девятикратно мы повторили: 
Имя Твое — мое исцеление, о мой Боже, и поминание Тебя — мое лекарство. Близость к Тебе — надежда моя, а любовь к Тебе — мой спутник. Милость Твоя ко мне — исцеление мне и поддержка в мире сём и в мире грядущем. воистину, Ты Всещедрый, Всеведущий, Всемудрый.
(Бахаулла)
Супруг этой женщины мало что знал о бахаи. Я, естественно, не предпринимал никаких попыток объяснить ему суть учения. Для меня все это было слишком новым, и я не мог себе такого позволить. Тогда я и сам удивлялся как своей безрассудной смелости, так и его твердой и признательной готовности обратиться к этим молитвам. Возможно, это было не совсем искренне с его стороны, но отчаяние его было столь велико, что он был готов ухватиться за любую надежду. Мне сложно об этом судить, однако, я знаю точно, что с того самого часа женщина пошла на поправку и вскоре совсем выздоровела.