Но вернемся на «Селтик». Окончив Свою краткую речь, Абдул-Баха попросил всех присутствовавших подойти к Нему, чтобы в знак Своей любви Он мог на прощание пожать каждому руку. Невозможно описать словами, что это была за потрясающая сцена, какого непередаваемого значения была она исполнена, сколь мощно чувствовалось в ней дыхание иного мира, бесконечно далекого от низменного мира, окружавшего нас.
Мы медленно проходили перед Ним. Каждому Он вручал охапку цветов из букета, находившегося перед ним, от которого, кстати, в итоге ничего не осталось, и каждому Он говорил несколько слов любви и ободрения. Когда подошла моя очередь, я снова забыл обо всем на свете, кроме Его присутствия и той невыносимой мысли, что никогда больше в этом мире я не увижу Его и не услышу возлюбленного голоса. Я импульсивно опустился на колено, поднял Его руку и возложил ее на свою голову. Никогда не забыть мне легкости прикосновения этой руки и ладони. Она была неподвижна, и, сжимая ее, я чувствовал лишь ее вес. Лицо же Его светилось неземным светом.
И это было мое последнее, неизгладимое впечатление высшего смирения, самозабвения, служения и любви, которые всегда сопровождали Его малейший шаг и которые никогда Ему не изменяли.
Друзья, собравшиеся на причале, смотрели на своего Учителя, пока судно медленно двигалось к реке. Абдул-Баха стоял у поручня, ветер слегка развевал Его седые волосы и бороду. Отчетливо виднелась Его прямая, величественная фигура. В руке у Него я заметил четки, с которыми Он никогда не расставался. Губы Его шевелились. По их движению я легко мог прочитать слова: «Аллах-у-Абха!», «Аллах-у-Абха!», «Бог Преславный!», «Бог Преславный!»
Г.К. Айвз, Врата к свободе.